Как сделать русский народный кокошник своими руками из картона фото

457

Как сделать русский народный кокошник своими руками из картона фото

Как сделать русский народный кокошник своими руками из картона фото



Воспоминания о быте старого Петербурга начала XX века

(Панорама жизни улиц в течение суток в разное время года)

Облик улиц Петербурга

Петербург был большим городом капиталистического государства. Первое, что бросалось в глаза при посещении такого города, как и многих других больших городов, — это роскошь и богатство одних и бедность и нищета других. Середину между этими двумя социальными полюсами занимал средний класс, люди среднего достатка. Однако понятие «среднего достатка» очень условно, так как диапазон материального положения одних и других был очень большой. Вследствие такого классового расслоения населения города, можно было и сам город по внешности, благоустройству, категории жителей разделить на три зоны: центр города, улицы, прилегающие к центру и окраинам, и рабочие окраины. Если разница между центром и улицами, прилегающими к центру, была не так уж велика, то разница между первыми и окраинами была разительна. И чем дальше отходишь от центра к окраинам, тем эта разница все больше и больше бросается в глаза.

Однако такое разделение города по зонам надо понимать очень условно, так как некоторые признаки как по благоустройству, так и по населению могли встречаться в одной зоне и в другой. Тут речь идет о преобладающих признаках. Если в первую группу входили люди, владеющие средствами производства, крупная буржуазия, владельцы недвижимости и прочие лица, жившие на нетрудовые доходы, то в третью группу входили почти исключительно люди, продающие свой труд — рабочие фабрик и заводов. Что же касается второй, промежуточной группы, то она состояла из мелкой буржуазии (ремесленники, мелкие торговцы), средних и низших чиновников, преподавателей, представителей так называемых свободных профессий (адвокаты, врачи, литераторы и т. д.). Эти люди встречались всюду, но все же с большим преобладанием в первой и второй зоне.


Мостовые и тротуары

Если говорить о первом впечатлении от благоустройства улиц, то надо начинать с дорожного покрова. В самом деле, если человек идет или едет по улице, то именно тут, в первую очередь, он ощущает те или иные удобства. Центральные улицы, некоторые части набережных Невы, рек, каналов, центральные площади были покрыты торцом. Торцевая мостовая состояла из шестигранных деревянных шашек, плотно пригнанных друг к другу, на бетонном основании. По такой мостовой всякий транспорт шел мягко, гладко, не говоря уже о рессорном транспорте, если еще к тому же он был на дутых резиновых шинах. Пользоваться таким транспортом по такой мостовой было очень приятно. Однако такие мостовые обходились очень дорого, были непрочны, требовали частого ремонта. А при наводнении шашки размывало водой и они всплывали на поверхность. Вот почему даже не все центральные улицы и набережные были замощены торцом, не говоря уже про остальные части города. Полностью торцами были замощены в 1910–1912 гг. шестнадцать проездов: Невский, Морская, Гоголя, Миллионная, Английская набережная, Дворцовая набережная, Французская набережная, Каменноостровский проспект и другие. Некоторые улицы были замощены торцами частично: Литейный, Владимирский, Загородный проспекты, Садовая улица, набережные Фонтанки, Мойки, Екатерининского канала. Встречалось и асфальтовое покрытие. Но его было так мало, что заасфальтированные проезды можно было пересчитать по пальцам одной руки: Большая Конюшенная, Екатерининская улица, часть улицы Жуковского и часть набережной Фонтанки — всё.

Большинство же улиц было замощено булыжником. По тому времени и булыжник считался достаточно сносным покрытием, несмотря на его примитивность и несовершенство. О нем многие жители окраин города могли только мечтать. На рабочих окраинах булыжником были вымощены только главная магистраль, да несколько боковых улиц, наиболее людных, и пути к промышленным предприятиям. О последних «отцы города» проявляли много заботы, так как многие из них и сами были хозяевами этих предприятий или их акционерами. И чем дальше была улица от главной магистрали, тем меньше было признаков булыжника. Земля же без покрова несет на себе все следы капризов погоды: в сухую, жаркую погоду — пыль, в дождь — грязь, лужи, зимой — сугробы снега. В центре города без конца меняли торцы, а на рабочие окраины не давали даже булыжника.

Тротуар на набережных Невы и некоторых частях рек и каналов в центре города был уложен большими гранитными плитами, на улицах тротуары были покрыты известковой плитой квадратной формы. От времени, от небрежного обращения и других причин в этих плитах образовывались выбоины, трещины, отпадали целые куски. Мало тротуаров было в хорошем состоянии, разве уж в самом центре, большинство же носило на себе следы разрушения, где в меньшей степени, где в большей. Чтобы не попасть в выбоину или трещину, особенно каблуком дамской обуви, ходить надо было осторожно.

На захолустных улицах рабочих окраин, где не было замощения проезда и не было тротуара, устраивались деревянные мостки в две-три доски. Мостки были такие узкие, что встречные прохожие с трудом расходились. В большинстве случаев одному их них приходилось сходить с мостков на землю, чтобы дать пройти другому. На этих незамощенных улицах была непролазная грязь или никогда не просыхающие лужи. Поэтому мостки на таких улицах были спасением для прохожих. Доски гнили, ломались, выходили из строя, но о ремонте мостков заботились мало. Уж таково было отношение хозяев города ко всему на рабочих окраинах.


Уборка улиц

Снег в зимнее время убирался с тротуара лопатой и скребком. Снег с тротуаров собирался в сугробы между тротуаром и мостовой, частично разбрасывался по мостовой для улучшения санного пути для легкового и ломового транспорта.

Широко применялось снеготаяние. Снеготаялки топились дровами. Несмотря на то, что снеготаялки были недостаточно эффективны, все же они спасали положение. Снеготаялки были не у всех домовладельцев. Не имевшие их, брали напрокат у соседей. На рабочих окраинах снеготаяние производилось лишь на главных магистралях, да у фабрик и заводов. Боковые же улицы с их малоэтажным деревянным жилым фондом утопали в сугробах снега, особенно в большие снегопады. Расчищались лишь тротуары, где они были, или дорожка вдоль домов для пешеходов.

Кроме снеготаяния применялось сбрасывание снега в каналы и реки, что создавало крайне неприглядную картину у берегов (от поверхности льда до уровня мостовой и выше были горы грязного снега).


Уличные тумбы

Характерной чертой петербургских улиц были круглые чугунные тумбы обтекаемой формы. Одни были вышиной с полметра, чуть выше, другие — низкие, с четверть метра. Большие стояли на центральных больших многолюдных улицах, маленькие — на боковых и в переулках. Тумбы стояли между тротуаром и мостовой, на одинаковом расстоянии друг от друга. Трудно понять назначение этих тумб. Практически — никакого. Просто установилась такая традиция отмечать границу между тротуаром и мостовой.

По обе стороны ворот дома стояли еще каменные тумбы. Иногда эти тумбы, особенно у богатых особняков, носили декоративный характер. Образцом таких тумб могут служить тумбы у Строгановского дворца на Невском, сохранившиеся до нашего времени. Эти тумбы сохранились от ограды, которая шла вокруг дворца. На определенном расстоянии друг от друга стояли такие тумбы и между ними были протянуты цепи, которые были продеты сквозь кольца, а кольца держали в зубах львиные головы. Есть еще мнение, что тумбы у ворот дома служили для того, чтобы привязывать лошадей. Такое практическое применение можно считать близким к истине.


Дома и дворы

Все три зоны города отличались друг от друга и по домам и по разным сооружениям. И, как во всем, особенно резко отличались рабочие окраины от всех остальных частей города. Если теперь окраины города изменились до неузнаваемости и даже стали много лучше, богаче, привлекательнее, чем многие районы внутри города, то центр города и прилегающие к нему улицы, несмотря на некоторые изменения, все же в облике своем сохранили основные черты старого Петербурга. В центре — дворцы, архитектурные ансамбли казенных зданий, богатые храмы, пяти-шестиэтажные дома с богатыми квартирами, скульптурные памятники, нарядные мосты, а на некоторых улицах богатые особняки знати или торговых и промышленных королей, — все это сохранилось и теперь, за некоторыми изменениями в лучшую сторону, да многие казенные постройки получили новое назначение в соответствии с новым общественным строем в стране.

На улицах, прилегающих к центру, картина была другая. Большие архитектурные ансамбли были редки или почти отсутствовали, некоторые храмы, представляющие какую-то архитектурную ценность, находятся под охраной и сейчас, но большинство приходских церквей не являлись примечательными, как предмет искусства, и многие из них теперь разобраны. Барские особняки тут были редки, также как и памятники скульптуры. Мосты, за небольшим исключением, были простые деревянные (например через Обводный канал). Улицы были заполнены преимущественно жилыми зданиями и представляли, по сравнению с центром, картину менее пышную, менее нарядную, более однообразную, хотя многие улицы имели свою характерную особенность. Однако по высоте домов эти улицы не уступали центральным. Дело в том, что вместе с ростом города как культурного, промышленного и торгового центра, росла и численность населения. Началось большое строительство жилых домов, так называемых «доходных домов», для извлечения доходов с населения. С увеличением населения росла и квартирная плата.

Если некоторые дома с фасада в центре, да и на других улицах, имели какую-то архитектурную выразительность, а жильцы квартир получали достаточно света, то со двора все это выглядело иначе. Это были дворы-колодцы, куда не проникал ни свет, ни воздух, а отсюда сырость в квартирах, выходящих окнами во двор. Такие дворы-колодцы были не только на улицах вдали от центра города, но и в самом центре, на Невском проспекте. Достаточно войти во двор некоторых домов на Невском, чтобы убедиться в этом. Причиной появления таких дворов-колодцев является высокая стоимость земли в черте города. И, конечно, чем ближе к центру, тем дороже. Естественно, что владелец участка старался как можно больше земли отвести под застройку, с целью большего извлечения доходов, и как можно меньше оставить под двор. Таковы законы капитализма, таковы частнособственнические инстинкты богатых людей, — поменьше дать людям света и воздуха, не задумываясь над здоровьем людей, и побольше получить с них дохода в виде квартирной платы. Одно время действовало постановление городской думы, по которому высота домов не должна была превышать ширину улицы. Это постановление имело целью дать больше доступа дневного света в квартиры, выходившие окнами на улицу. Однако алчность застройщиков взяла верх над этим разумным постановлением и оно практически утратило силу. Примером такого игнорирования могут служить узкие улицы, которые идут по обе стороны Большого проспекта Петроградской стороны, застроенной высокими домами.

Впечатление от внешности города резко менялось, как только кончалась городская черта и начинались окраины, заставы города: Выборгская сторона и Невская, Московская, Нарвская заставы. Характерными признаками окраин были: крупные и мелкие промышленные предприятия, деревянная жилая застройка, одноэтажная и двухэтажная, и заборы, которыми были огорожены фабрики, заводы, склады. Вначале каменные жилые здания на окраинах встречались редко. Но в связи с ростом промышленности и увеличением рабочего населения, многие капиталисты учли выгодность постройки каменных домов на окраинах. Дома эти по своей внешности были безлики, казарменного типа, многоэтажные, но в отличие от многих домов в центральных улицах, здесь не было дворов-колодцев, так как тыльная часть дома выходила на пустыри, что создавало благоприятные условия для освещения квартир, выходивших окнами во двор, дневным светом. Маленькие квартиры снимались квалифицированными рабочими, большие — администрацией и инженерно-техническим персоналом фабрик и заводов. Если фабрики и заводы были расположены близко от города, то администрация и инженеры жили в городе и ездили на работу, пользуясь городским транспортом или извозчиком, если же далеко — снимали соответствующие их положению квартиры в каменных домах на окраинах. Были, однако, предприятия, которые заботились о жилищных условиях администрации и инженеров. Примером такой заботы может служить Александровский вагоностроительный завод за Невской заставой. Там, на Александровском проспекте, были построены одноэтажные деревянные дома, многокомнатные с ваннами. Последнее обстоятельство по тому времени было большим квартирным удобством. Квартиры обеспечивались дровами. В такой квартире при хорошей обстановке можно было создать домашний уют. Но администрацию и инженеров это устраивало не в полной мере, так как окраины были лишены всякого рода культурных учреждений. Но с этим приходилось мириться, так как пользоваться транспортом, какой был тогда, означало терять очень много времени. Отдаление от города и отсутствие культурных учреждений заставляло фабрично-заводскую интеллигенцию ближе держаться друг друга, чаще общаться, устраивать домашние концерты (почти в каждом таком доме были пианино или рояль), устраивать картежные вечера (преферанс). Особенно широко было такое общение в большие праздники: на Рождество, на Пасху, на Масленицу, в Новый год, когда люди днем обменивались визитами, а по вечерам ходили друг к другу в гости.

Что же касается фабрично-заводской бедноты, то она ютилась в боковых уличках, поближе к фабрике или заводу, где работала, в одноэтажных, двухэтажных и в редком случае трехэтажных деревянных домишках, без водопровода и канализации, или снимала углы в каменных домах. Некоторые крупные предприятия строили большие каменные дома казарменного типа, которые заселяли рабочими своего предприятия. Квартирки здесь были маленькие, но уплотнены были до предела. Каждый рабочий, сняв такую квартиру, думал, а что бы еще сдать от себя. Вот и сдавали углы, преимущественно на кухне. Весь деревянный жилой фонд окраин сохранился до самой революции, создавая безобразный облик рабочей окраины в большом городе.


Уличные вывески, витрины и реклама

Характерной чертой для облика центральных и других улиц были вывески и рекламы. Надо прямо сказать, что в этом деле не было ни порядка, ни системы — царил полный произвол: кто что хотел, тот то и вешал. О художественном вкусе и речи не было. Вот почему вывески и рекламы очень обезобразили город, особенно в центре. Взять хотя бы Невский проспект, где многие дома были образцами исторически сложившейся архитектуры XVIII и начала и середины XIX века. От этой архитектуры почти ничего не оставалось — все было завешано вывесками разных размеров, разных цветов, разной формы, на разном уровне. На Невском были такие многоэтажные дома, у которых все этажи были заняты вывесками. Все это производило такое впечатление, что торговые фирмы, занимавшие помещение в доме, как бы вступали в соревнование: кто больше места займет на фасаде дома, у кого будут больше буквы на щите вывески и т. д., одним словом, кто больше и удачнее изуродует фасад дома. Чем дальше от центра к окраинам, тем меньше было торговли, тем меньше было и вывесок, да и вывески были скромнее по своему размеру.

Здесь следует отметить, что изображение товаров на вывесках имеет свою историю. Ведь когда-то огромное большинство населения было безграмотно и прочесть, чем торгует данная лавка, не могли, а все эти сахарные головки, крендельки и прочее были понятны для всех.

В зависимости от вида торговли была и вывеска. Начнем с булочной. Над входом в булочную висел большой золотой крендель типа Выборгского. Так что издалека можно было видеть, что в этом доме находится булочная. По обе стороны входной двери, рядом с окнами, висели вывески. На одной из них был рог изобилия, из которого сыпались разные булочные изделия. На другой — из такого же рога сыпалась разная сдоба. На остальных вывесках изображались все прочие виды булочного и кондитерского производства. Над входом была вывеска с фамилией владельца булочной. Кстати, об этих вывесках. Чем скромнее была по своему размеру торговля, тем скромнее была и вывеска с этой фамилией, и, наоборот, чем солиднее была фирма, тем больше была и вывеска. Такие фирмы, как Д. И. Филиппов, А. Андреев, имели огромные вывески с названием фирмы, из чего можно было заключить, что эти фирмы солидные и широко известные. Кроме того, большими буквами отмечалось, что эти фирмы являлись «поставщиками Двора Его Величества», а по краям этих вывесок изображались многочисленные двуглавые орлы, короны, медали — награды за образцовую поставку товара для царского Двора. Тогда таких поставщиков разного товара, и промышленного и продовольственного, было много, орлы, короны и медали пестрели на многих выставках.

Торговля мясом отмечалась большой золотой головой быка или бараном с огромными золотыми рогами, которые помещались над входом в магазин. А с вывесок на вас смотрели жирные, тучные свиньи, белые курочки, гулящие по зеленой травке или по желтому песочку, красавец петух с ярко-красным гребешком и самая разнообразная дичь среди живописной природы. Глядя на эти вывески, можно было подумать, что это помещение было отведено под зверинец, а не под мясную торговлю — так живописно ухитрялись разрисовывать вывески мастера этого дела.

Вывески колбасных магазинов и торговли маслами и сырами изобиловали и окороками, и сосисками, и разными сортами колбас, и маслами в бочках и ярко-красными головками голландского сыра, где в надрезанной части виднелись гнезда со слезой.

Особой яркостью отличались вывески фруктовых и овощных магазинов. Здесь живописец получал широкий простор для своего творчества. Тут уж, можно сказать, пахло натюрмортом.

Вывески бакалейной торговли или, как раньше называли, колониальной торговли, отражая все разнообразие товара, особо выделяли огромную сахарную голову конусообразной формы, очень сходную с артиллерийским снарядом. Эта голова, так сказать, задавала тон всей вывеске.

При однородной торговле на вывеске можно было поместить весь ассортимент продаваемого товара. А вот поместить на вывеске или даже вывесках, сколько бы места они не занимали, ассортимент торговли мелочной лавки было мудрено. Уж слишком был велик ассортимент этой торговли. Но живописцы старались поместить как можно больше. Вот почему эти вывески были особенно пестры — просто глаза разбегались от этой пестроты.

Любопытно отметить, что питейные заведения с крепкими напитками (трактиры) и пивные имели однообразную вывеску желто-зеленого цвета, причем один цвет переходил в другой. На вывеске было название трактира или название фирмы пивоваренного завода («Вена», «Бавария», «Новая Бавария» пр.).

Вывески торговли водкой, которая в то время была государственной монополией, были зеленого цвета с лаконичной надписью: «Казенная винная лавка».

Богатые рестораны имели одну хорошую солидную вывеску, преимущественно на стекле, на которой большими буквами значилось название ресторана — все, ничего другого, например, «Медведь», «Кюба», «Донон» и др.

Большие гастрономические магазины, как Елисеева, Соловьева на Невском, также не имели крикливых вывесок, но зато вывеска с фирмой была солидная и внушительная — фирма говорила за себя.

Про вывески магазинов, торговавших промышленными товарами, можно сказать то же, что и про вывески продовольственных магазинов — они отражали все то, чем торговал магазин. И чем солиднее была фирма, тем меньше было вывесок, но уж зато вывеска с фирмой била в глаза.

Большие вывески были у банков, банкирских контор и прочих кредитных учреждений. Собственно говоря, большая вывеска была только одна — с названием учреждения, прочие же, скромные по своим размерам, перечисляли операции, которые производились этими учреждениями. То же можно сказать и про страховые общества и про нотариальные конторы.

С распространением электрического освещения в городе, и прежде всего, конечно, на Невском, появились и вывески, освещенные электрической энергией. Но особое обилие света на улицах города давали кинематографы. А их было очень много, к 1916 году — до двухсот. На одном Невском их было двадцать пять. Вывески кинематографа носили рекламный характер. На них энергии не жалели, лишь бы побольше привлечь зрителей — дело доходное. Не только в центре города, но даже на окраинах, где встречалось кино, — это было самым оживленным и самым освещенным местом на улице.

Много внимания в Петербурге уделялось торговле. Будь то богатый гастрономический магазин или магазин мод — витрина украшалась с большим вкусом и хорошо освещалась по вечерам.

Особо отличались витрины ювелирных магазинов. Тут все горело и блестело. Что же касается витрины магазина «Бриллианты ТЭТ'а», то тут не только все горело и блестело, но и переливалось всеми цветами радуги, т. к. все было в движении при самом ярком освещении. Перед магазином всегда стояла толпа, любуясь этим зрелищем. «Бриллианты ТЭТ'а» не были подлинными бриллиантами. Это была имитация, но имитация исключительно удачная. Стоили эти «бриллианты» гроши, по тому времени, но эффект был исключительный. Кольцо, брошь, колье, кулон можно было купить за два-три рубля. Покупка таких вещей широко использовалась для подарка ко дню именин, рождения или в дни больших праздников (Рождество, Пасха, Новый год).

Многие витрины били на оригинальность: тут были и декоративные пейзажи, и экзотика, и подвижные фигуры-автоматы и прочее. Все они, конечно, привлекали внимание публики.

Много внимания уделялось и рекламе. В облике города она занимала видное место. Рекламы огромного размера обычно занимали брандмауэр (глухая стена) больших домов. Чего тут только не было: и «Пейте коньяк Шустова», и «Употребляйте пилюли Ара», и «Перуин для ращения волос» и «Я был лысым» и многое, многое другое. Очень много щитов с рекламой стояло вдоль полотна железных дорог разных линий перед въездом в Петербург. Все эти рекламы оставляли неприятное впечатление у людей, подъезжавших к столичному городу, особенно, если эти люди впервые посещали Петербург. Им хотелось видеть что-то более интересное и приветливое — ведь Петербург один из красивейших городов мира, а тут — пилюли «Ара», напоминающие о расстройстве желудка. Хороша встреча! Рекламы были везде: на домах, в вокзалах, на пристанях — везде, везде. До появления трамвая излюбленным местом для рекламы была решетка империала конки и омнибуса.

На Невском и на других центральных улицах все больше и больше использовалась световая реклама, помещавшаяся на высоких домах улицы. Рекламы, и особенно витрины, с их ярким освещением, способствовали усилению освещения улиц. Это надо отнести, прежде всего, к Невскому и некоторым прилегающим к нему улицам. И чем дальше от центра, тем меньше ярко освещенных витрин, и прохожие должны были довольствоваться тусклым светом газового фонаря. Про окраины и говорить не приходится. Какие там могли быть витрины? Для кого там могла быть ярко освещенная реклама?


Освещение

Уже в самом начале XX века электрическое освещение вошло в быт города. Однако это освещение было только на Невском. Почти все остальные улицы города имели газовое освещение. На окраинах же фонари с газовым освещением были только на центральной магистрали и на некоторых улицах, да у промышленных предприятий. На прочих же улицах освещение оставалось еще керосиновым. Рабочие, жившие близко от фабрик и заводов, находились в более выгодном положении, чем жившие вдали от этих предприятий, так как владельцы предприятий освещали не только территорию, занятую фабрикой или заводом, но и часть территории за их пределами. Хорошее освещение требовалось для подъездных путей, для транспорта, который подвозил сырье и увозил готовую продукцию. А сколько было еще таких уголков, где не было еще и керосинового освещения!


Озеленение

Беден был Петербург и озеленением. Если и были хорошие сады, то все они находились в центре города (Летний сад, Михайловский сад, Александровский сад, Таврический сад). Были маленькие садики-скверы (Введенский, Прудки, Овсянников, у Казанского и Исаакиевского соборов). Их было очень мало на такой город и они были малы по размеру. Мало было и бульваров (Конногвардейский и на Малой Конюшенной улице). Вместо сохранения и увеличения бульваров их ликвидировали. Так был вырублен бульвар на Лиговской улице. На окраинах почти не было никакой зелени. Если Выборгская сторона соприкасалась с Удельнинским парком, а Петербургская сторона имела Александровский парк и Острова, то такие окраины, как Невская застава или Московская застава, совсем не имели никаких зеленых массивов. Правда, у деревянных домиков были палисадники с несколькими деревьями и кустиками. Вот они-то и напоминали жителям окраин о той природе, которой они были так безжалостно лишены. О цветах и говорить нечего, их там не было, да и негде им было расти.


Бродячие домашние животные. Фургонщики

В Петербурге встречались бродячие домашние животные: собаки, кошки. Если собаки бродили главным образом по улицам, то кошки обитали по дворам и лестницам домов. В целях устранения опасности бешенства собак, город организовывал ловлю бродячих собак. Большой фургон разъезжал ночью по улицам города, куда и сажали четвероногих бродяг. К кошкам таких репрессивных мер не применяли.


Праздники и процессии

В дореволюционное время в России справлялись праздники: церковные, царские дни и один гражданский — Новый год.


Новый год

Новогодний праздник ничем особенно не отличался. Однако одна традиция, традиция новогоднего поздравления, вносила большое оживление в улицы города. Мелкие чиновники спешили поздравить свое начальство, приказчики — своих хозяев-купцов, родственники — родственников, друзья — друзей и т. д. Город приходил в движение. В этот день извозчики были нарасхват. Многие нанимали извозчика на весь день, объезжая места визита по всему городу.


Царские дни

Царские дни были праздником центра города, резиденции царя. Начинался этот праздник торжественным молебном после литургии в Исаакиевском соборе. На этот молебен съезжалась вся знать города — как военная, так и гражданская. Большинство подъезжало к собору в собственных экипажах. Все они были одеты в богатые парадные мундиры. Вся эта эффектная обстановка привлекала много любопытных, которые тянулись по смежным улицам к месту этого торжества. В момент провозглашения многолетия царствующему дому начинался салют — сто один выстрел с Петропавловской крепости. Большая толпа народа стояла на Дворцовой набережной. В царские дни город украшался национальными флагами. В некоторых домах на балконах вывешивались ковры. Вечером устраивалась иллюминация. Наиболее эффектная иллюминация была только в центре города, на больших площадях, на Невском и некоторых набережных Невы. Огромные вензеля, гирлянды из цветных лампочек и другие формы парадного освещения придавали улице, площади или набережной парадный вид. Вдоль тротуара висели на проволоке шестигранные с цветными стеклами фонарики. Надо отметить, что эти фонарики имели довольно жалкий вид. Как только кончались центральные улицы, площади, набережные, кончалась и нарядная иллюминация. Картина резко менялась. Оставались только флаги, да фонарики и кое-где встречались скромные вензеля. Местами на отдаленных улицах попадались еще плошки с фитилем в масле. Они стояли вдоль тротуара у самой мостовой. Эта иллюминация имела еще более жалкий вид, чем фонарики. От этих плошек поднимались копоть и смрад.


Первомайский парад на Марсовом поле

В Петербурге была сосредоточена вся царская гвардия. По улицам проходили отдельные части этой гвардии с оркестром. Прохождение этих частей всегда привлекало уличных мальчишек, которые большой толпой шли по обе стороны оркестра.

Но особое внимание жителей города привлекал майский парад, который проходил на Марсовом поле. Это было исключительно яркое зрелище. Правда, сам парад был малодоступен для широкой публики. Марсово поле было оцеплено полицией и из смежных улиц никого не пропускали. Ведь на параде присутствовал царь, великие князья и высшие круги столицы. Была и посторонняя публика, которую пропускали на парад по пригласительным билетам. Нетрудно догадаться, кто получал эти билеты. Подавляющее большинство народа толпилось по смежным улицам, по которым проходили войска на парад или возвращались с парада. А полюбоваться было чем! Чтобы это понять, надо знать, какая красивая ярко-цветистая форма была у гвардии, особенно у конной гвардии. Все виды конной гвардии имели свою отличную форму: кирасиры, гусары, уланы, драгуны, казачьи части и многие другие. Так и хочется описать эти формы! Но даже при самом удачном описании невозможно создать хоть сколько-нибудь правильного представления о их красоте, разнообразии, яркости. В каждой кавалерийской части лошади имели свою масть. Это еще больше увеличивало эффект при прохождении части. Но, пожалуй, самая красивая форма была у кавалергардов. У них были белые суконные мундиры, обшитые золотым кантом, с блестящими пуговицами, белые суконные брюки. Поверх мундира были одеты латы. На голове — каска с двуглавым орлом. И латы, и каска, и пуговицы были начищены до предельного блеска, и, если погода была солнечная, горели на солнце. Вооружены они были палашами. При прохождении на параде они держали палаши наголо. Ножны для палашей были не кожаные, а металлические, никелированные.


Похоронная процессия

По улицам города проходили разные процессии. Начнем с похорон.

По тому, как хоронили человека, можно было судить и о материальном и об общественном положении покойника и о положении родственников, которые его хоронили. Делом похорон занимались частные предприниматели, а организация называлась «Бюро похоронных процессий».

Похороны производились по трем разрядам: самые богатые — по первому, средние — по второму, бедные — по третьему.

Богатые похороны обставлялись очень пышно. Дроги для гроба с покойниками были с нарядным балдахином, с богатой резьбой, с парчой и кистями. Все было черное или белое (под серебро). Под тот или иной цвет была и упряжь лошадей и одежда факельщиков. В дроги были запряжены две, три и больше пары лошадей. Лошади были покрыты сеткой или попоной до земли, с прорезью для глаз лошади. На голове у лошади были кисточки (плюмажи) и обязательно — шоры. Лошадей с обеих сторон вели конюхи за шнуры с кистями. Конюхи были одеты в длинные сюртуки (почти до пят), цилиндры и перчатки. Впереди шли факельщики (несколько пар). В правой руке у них был большой зажженный фонарь, вверху — шире, внизу — уже. Этой формой фонарю придавался вид факела. Вот почему и люди, которые несли такой фонарь, назывались факельщиками. Одеты факельщики были так же, как и конюхи.

Впереди процессии — лошадь, убранная так же как лошади, которые везли дроги, везла маленькую тележку (двуколку), наполненную еловыми ветвями. Человек, одетый как факельщики и конюхи, бросал эти ветки на землю, и по ним проходила вся процессия. Затем несли шелковые подушки с орденами и медалями. На гробу покойника лежала военная или морская фуражка, или фуражка гражданского ведомства, шашка, кортик или шпага, треуголка и т. д. Если покойник был военным или моряком, за гробом шел оркестр и отряд солдат или моряков. Затем шли провожающие покойника и, наконец, тянулась длинная вереница карет для провожающих престарелого возраста.

Эта примерная похоронная процессия знатного, богатого покойника. Конечно, были процессии и богаче и пышнее, были и скромнее, — все зависело и от материального и от общественного положения покойника.

Разряды, по которым заказывались похоронные процессии, имели еще свои подразделения, в зависимости от тех услуг, какие бюро оказывало заказчику. По второму разряду похороны были много скромнее, а по третьему — и совсем бедные: на дрогах — простой, необшитый гроб, на переднем крае — кучер, старая кляча, еле передвигая ноги, медленно тянула дроги — все. За гробом шла одинокая женщина. Жалкая картина! Недаром, когда раньше хотели о ком-нибудь отозваться, как о бедном, говорили: «Все было так, как похороны по третьему разряду!» Шутили еще, что были похороны и по четвертому разряду. Тут уж сам покойник сидел на дрогах и правил лошадью.


Крестный ход

Были на улицах Петербурга и церковные процессии, которые назывались «крестным ходом». Но одна из этих процессий была особенно грандиозной. Это было в день Александра Невского, 30-го августа по старому стилю. Эта процессия шла от Александро-Невской лавры до Исаакиевского собора, а после совершения молебна в соборе — обратно. Впереди несли большой фонарь, затем крест с распятием, затем попарно шли хоругвеносцы, которые несли хоругви (церковные знамена), затем несли разные иконы, за ними — многочисленное духовенство в блестящих ризах, и, наконец, нескончаемый поток народа. Народ пел церковные песнопения. На тротуарах Невского проспекта толпился народ, наблюдая за этим зрелищем. Вдоль всей процессии находились пешие и конные городовые, которые поддерживали порядок. Зрелище этой процессии было действительно грандиозное, особенно если еще день был солнечный.


Пожары и пожарные

В Петербурге было много деревянного жилого фонда, особенно, конечно, на рабочих окраинах, где он составлял не менее 80 %. Пожары в городе были часты. Жертвой пожаров были не только окраины, но и все районы города с его каменным фондом. Они были бичом города. Тушением пожаров занимались городские пожарные части, которые помещались вместе с управлением полицейской части и носили одно название, например, Рождественская полицейская часть и Рождественская пожарная часть.

Выезд пожарной команды на пожар был очень эффектным и, одновременно, зловещим зрелищем. Впереди скакал на лошади скачок, днем — со свистом, вечером с горящим факелом. За ним — линейка, по обе стороны которой сидели пожарные в касках, начищенных до предельного блеска. Одеты они были в брезентовые костюмы с широким ремнем, на котором висел сбоку топорик. Тут же, вдоль линейки, находились ведра и багры. Один из пожарных был горнистом, который резкими звуками горна оповещал прохожих о проезде пожарной команды по мостовой улицы, предупреждая об опасности перехода улицы. Там же был еще небольшой колокол. В довершение всех звуковых сигналов звонил и он. За линейкой следовали бочки с водой на колесах. Ведь водопровод и пожарные краны были не везде. А уж про рабочие окраины и говорить нечего. Вот и